хронический полубоянчег

15 марта 1940 года Герман Гёринг (не путать с goering) заявил, что германским церквям достаточно сотни-другой колоколов, а остальные пустил в переплавку на военные цели.

Кстати, захватив Воронеж, немцы тоже пустили в переплавку местные бронзовые памятники - от Петра Первого (который, кстати, тоже грешил переплавкой колоколов на пушки) удалось спасти только шпагу. По легенде, памятник Ивану Никитину уцелел анекдотическим образом - немецкая комиссия, отбиравшая объекты для переплавки, обратилась к проходящему мимо памятника старому еврею Исааку Киферу:
- Купфер (медь)? - строго спросили фошысты.
- Найн, Кифер (сосна)! - испуганно ответил старик.
Немцы решили, что это деревянный памятник, окрашенный под старую позеленевшую бронзу, как было принято делать в Германии экономными бюргерами, и пошли дальше. А в скверике перед памятником оккупанты устроили кладбище - приглянулась им скорбящая фигура поэта. Что интересно, с разных сторон кладбища на фашистские могилки печально смотрели два воронежских поэта - Кольцов и Никитин.



После освобождения Воронежа горожане устроили субботник по вывозке немецких трупов из центрального сквера за город. Где их закопали, то мне не ведомо. По разным данным или на заброшенном Терновом кладбище, или в парке "Орленок", или в районе Сосновки. А Никитина передвинули на пару сотен метров, и теперь он стоит возле кинотеатра "Пролетарий".



Ну, за лингвистику! И за цветную металлургию, конечно.